Немецкий суд признал Suno нарушителем авторских прав по иску GEMA. Что решил суд, какие песни фигурировали в деле и чем вердикт грозит ИИ-индустрии.
Земельный суд Мюнхена I встал на сторону немецкого общества по управлению авторскими правами GEMA в споре с американской компанией Suno. Суд установил, что разработчик генератора музыки нарушил права авторов как при обучении ИИ-моделей в США, так и при хранении и воспроизведении защищенных музыкальных произведений через сервис, доступный европейским пользователям.
Решение было вынесено 31 июля 2026 года специализированной 42-й гражданской палатой по делу № 42 O 763/25. Требования GEMA о прекращении нарушений, раскрытии информации и возмещении ущерба были удовлетворены преимущественно. При этом точная сумма компенсации пока не определена.
Что именно постановил суд
Suno запрещено без разрешения правообладателей воспроизводить и использовать шесть музыкальных произведений, ставших предметом разбирательства. Ограничение распространяется не только на готовые композиции, выдаваемые генератором, но и на хранение воспроизводимых элементов оригинальных произведений внутри ИИ-моделей.
Компания также должна предоставить сведения, необходимые для расчета причиненного ущерба, и выплатить компенсацию. Ее размер будет определен позднее, после раскрытия информации о доходах, связанных с установленными нарушениями. Решение пока не вступило в законную силу и может быть обжаловано в вышестоящем суде. Suno уже заявила, что рассматривает возможность подачи апелляции.
Важно, что суд не просто признал отдельные результаты генерации слишком похожими на оригинальные песни. Палата пришла к выводу, что защищенные элементы композиций были воспроизводимо сохранены в моделях Suno, а затем могли извлекаться в виде новых аудиозаписей.
Какие песни фигурировали в деле
Официальное решение касается шести музыкальных произведений:
Atemlos durch die Nacht, написанной Кристиной Бах; Rasputin авторов Фрэнка Фариана, Фреда Джея и Джорджа Реяма; Big in Japan и Forever Young участников Alphaville Мариана Голда, Бернхарда Ллойда и Фрэнка Мертенса; припева Mambo No. 5 (A Little Bit of...) Давида Лубеги и Кристиана Плетшахера; а также Daddy Cool Фрэнка Фариана.
В некоторых публикациях о конфликте также упоминается Cheri Cheri Lady группы Modern Talking. GEMA действительно приводила эту песню среди ранних примеров работы Suno, однако в официальном перечне шести произведений, по которым вынесен июльский вердикт, ее нет.
Предметом разбирательства были прежде всего музыкальные композиции — мелодия, гармония, ритмическая и структурная организация, а не права на конкретные фонограммы или исполнение артистов. Тексты песен также не являлись самостоятельным предметом требований, хотя GEMA вводила оригинальные слова в запросы к генератору.
Как GEMA доказывала нарушение
GEMA подала иск 21 января 2025 года после того, как Suno, по утверждению организации, не отреагировала на предложение урегулировать использование репертуара посредством лицензирования.
Для проверки системы специалисты GEMA вводили в Suno название произведения, оригинальный текст песни и указание музыкального стиля. При этом запросы не содержали нот, описаний мелодии, гармонии, ритма или аранжировки. Несмотря на отсутствие таких инструкций, генератор выдавал композиции, в которых, по оценке истца и суда, узнавались оригинальные музыкальные элементы.
Суд счел запросы достаточно простыми и открытыми. Это стало принципиальным моментом: Suno не удалось убедить палату, что сходство возникло исключительно из-за целенаправленных действий пользователя, пытавшегося заставить систему скопировать известную песню.
Согласно материалам суда, стороны не спорили с тем, что шесть произведений входили в обучающий набор Suno. Для получения аудиоматериалов компания применяла технологии stream-ripping, извлекая музыку с YouTube и обходя Rolling Cipher — технический механизм платформы, предназначенный для предотвращения скачивания аудио и видео.
Суд признал «меморизацию» произведений
Центральным понятием разбирательства стала меморизация — ситуация, при которой модель не просто анализирует статистические закономерности обучающих данных, а сохраняет содержание отдельных произведений в форме, позволяющей впоследствии воспроизвести их существенные элементы.
Суд установил, что спорные композиции воспроизводимо содержались в моделях Suno версий v3.5 и v4, размещенных в том числе на серверах в Германии. Палата сопоставила произведения из обучающего набора с результатами генерации и решила, что продолжительное и структурно сложное музыкальное сходство нельзя объяснить случайным совпадением.
Такое сохранение суд признал нарушением права на воспроизведение, предусмотренного § 16 немецкого закона об авторском праве. Дополнительные нарушения возникали в момент, когда модель создавала для пользователей аудио, содержавшее узнаваемые оригинальные элементы, и делала его доступным в Германии.
Почему ответственность возложили на Suno, а не на пользователей
Suno утверждала, что результаты создаются по инициативе пользователей, поэтому именно их запросы определяют содержание готовой музыки. Компания также настаивала, что модель не хранит копии песен, а содержит лишь числовые параметры, отражающие общие закономерности, стили и связи между музыкальными элементами.
Суд эти доводы отклонил. Палата указала, что Suno самостоятельно формировала обучающий набор, выбирала архитектуру модели, проводила обучение и несла ответственность за возможную меморизацию данных. Поскольку запросы GEMA не содержали музыкальных инструкций, достаточных для самостоятельного восстановления мелодии и аранжировки, именно работа модели определила ключевое содержание результатов.
Таким образом, суд отказался считать платформу нейтральным посредником, который лишь исполняет команды пользователей. По логике решения, оператор ИИ-сервиса может нести прямую ответственность, когда устройство модели позволяет воспроизводить защищенные элементы произведений даже после сравнительно простых запросов.
Почему не сработало исключение для анализа данных
Suno ссылалась на европейские правила text and data mining — автоматизированного анализа больших объемов текста и данных. Такие нормы при определенных условиях допускают создание технических копий произведений для их машинного анализа.
Суд решил, что обнаруженная меморизация выходит за пределы допустимого анализа. По оценке палаты, произведения не просто использовались для выявления общих музыкальных закономерностей: их содержание оказалось перенесено в параметры модели таким образом, что могло воспроизводиться в готовых песнях. Поэтому исключение, предусмотренное § 44b немецкого закона об авторском праве, применять нельзя.
Это различие имеет большое значение для всей ИИ-индустрии. Суд фактически провел границу между анализом произведения для получения абстрактных знаний и сохранением его узнаваемых творческих элементов внутри коммерческого генератора.
Немецкий суд оценил даже обучение, проведенное в США
Одним из главных доводов Suno было отсутствие у немецкого суда полномочий оценивать обучение модели, которое проходило на территории США.
Однако суд признал свою международную юрисдикцию, сославшись на § 131 закона Германии об обществах по управлению правами. Эта норма позволяет рассматривать взаимосвязанные требования, заявленные такими организациями, как GEMA, даже когда часть предполагаемых нарушений произошла за пределами Германии.
При этом к действиям, совершенным в США, суд применил американское право и отдельно рассмотрел аргумент Suno о fair use, то есть добросовестном использовании.
Палата решила, что обучение на спорных произведениях не подпадает под fair use, поскольку существенные элементы исходной музыки обнаруживались в результатах, созданных с помощью простых запросов. Суд отличил дело Suno от американских процессов Bartz и Kadrey, где материалы из обучающих наборов не воспроизводились или не становились доступными пользователям в существенном объеме.
Именно международная часть решения может оказаться особенно важной. Она показывает, что перенос обучения модели в другую юрисдикцию не обязательно защищает разработчика от требований европейских правообладателей, если модель или сервис эксплуатируются в Европе.
Позиция Suno
Suno не согласилась с выводами суда. Представитель компании заявил, что ее модели изначально создавались для генерации новых песен, а не воспроизведения существующих произведений, и что в сервис встроены защитные механизмы.
Компания считает, что решение основано на неверном понимании технологии Suno, характера ее использования и норм американского права. Разработчик изучает все доступные варианты дальнейших действий, включая апелляцию.
Поэтому утверждать, что спор окончательно завершен, пока нельзя. Вышестоящий суд может пересмотреть вопросы международной юрисдикции, технической природы меморизации, применения исключения для анализа данных и интерпретации американской доктрины fair use.
Почему решение важно для музыкальной индустрии
GEMA представляет в Германии более 100 тысяч композиторов, авторов текстов и музыкальных издательств, а через международные соглашения — интересы свыше двух миллионов правообладателей по всему миру. Поэтому спор значительно шире требований нескольких известных авторов.
Победа GEMA усиливает переговорные позиции обществ по коллективному управлению правами, музыкальных издательств и каталогов. Разработчикам генеративных моделей становится сложнее строить защиту исключительно на тезисе о том, что нейросеть «учится так же, как человек» и поэтому не нуждается в лицензиях.
Вместе с тем решение не запрещает саму технологию генерации музыки и не требует немедленного закрытия Suno. Оно касается конкретных произведений, конкретных моделей и доказанного судом воспроизведения их оригинальных элементов. Вердикт первой инстанции также не является автоматически обязательным правилом для всех судов Евросоюза. Тем не менее другие правообладатели и суды могут использовать его аргументацию как важный ориентир.
Экономическая ситуация уже подталкивает рынок к лицензированию. В ноябре 2025 года Warner Music урегулировала собственный спор с Suno и заключила лицензионное соглашение, предусматривающее переход к лицензированным моделям. Одновременно другие крупные участники музыкального рынка продолжают судебные разбирательства вокруг обучения генеративного ИИ.
Связь с предыдущим делом GEMA против OpenAI
Решение по Suno стало второй крупной победой GEMA в Мюнхене. В ноябре 2025 года та же судебная система удовлетворила требования организации к OpenAI в споре о защищенных текстах песен, которые могли воспроизводиться через ChatGPT.
OpenAI обжаловала тот вердикт, поэтому и это направление судебной практики пока нельзя считать окончательно сформированным. Отличие нового дела заключается в том, что оно касается не только текста, но и музыкальной композиции как полноценного творческого произведения.
Вывод
Решение мюнхенского суда стало одной из наиболее содержательных судебных оценок работы генеративного музыкального ИИ. Суд рассмотрел сразу несколько этапов технологической цепочки: получение файлов для обучения, формирование обучающего набора, сохранение произведений в параметрах модели и появление узнаваемой музыки в результатах генерации.
Главный вывод заключается не в том, что любое обучение ИИ на защищенной музыке автоматически незаконно. Суд связал ответственность Suno с конкретными обстоятельствами: нелицензированным получением произведений, их установленной меморизацией и возможностью воспроизводить существенные элементы оригиналов через сравнительно простые запросы.
Если решение устоит после апелляции, музыкальным ИИ-компаниям придется уделять значительно больше внимания происхождению обучающих данных, лицензированию каталогов, техническому предотвращению меморизации и прозрачному распределению доходов с авторами.
Мнение редакции Minatrix.FM
Противостояние вокруг Suno ошибочно представлять как борьбу прогресса с музыкантами. Генеративный ИИ уже стал частью музыкального производства и вряд ли исчезнет. Настоящий спор заключается в другом: может ли коммерческая компания бесплатно построить многомиллиардный продукт на музыке, которую она не создавала и не лицензировала.
На наш взгляд, ответ должен быть отрицательным. ИИ способен стать полезным инструментом для композиторов, продюсеров и независимых артистов, но устойчивый рынок невозможен без понятных правил: согласия правообладателей, прозрачного происхождения данных, защиты от копирования произведений и справедливого вознаграждения.
При этом решение суда не должно превращаться в запрет экспериментов или попытку закрепить монополию крупных каталогов. Лицензирование должно быть доступно не только глобальным корпорациям, но и небольшим разработчикам, исследовательским проектам и независимым сервисам. Оптимальной моделью выглядит не блокировка технологии, а создание легального рынка обучающих данных, где автор заранее понимает, как используется его музыка и какую долю дохода он получает.
Дело GEMA против Suno показывает, что период, когда разработчики сначала массово собирали контент, а вопросы лицензирования откладывали до появления исков, подходит к концу. Будущее музыкального ИИ будет зависеть не только от качества генерации, но и от того, насколько честно эта технология взаимодействует с людьми, на чьем творчестве она построена.
